Фиброз легких что это такое, продолжительность жизни и фиброзные изменения на флюорограмме

Можно ли справиться с фиброзом легких — одним из самых грозных осложнений ковида

Регенеративная медицина бессильна во время коронавирусной болезни, но может сыграть важнейшую роль после выздоровления: помочь вернуться к полностью здоровой жизни.

Павел Макаревич, кандидат медицинских наук, заведующий лабораторией генно-клеточной терапии Института регенеративной медицины Университетской клиники МГУ им. М. В. Ломоносова

Пока никто не знает долгосрочных последствий перенесенной коронавирусной инфекции (COVID-19) — все поглощены задачей остановить заразу. Один занят разработкой вакцины, другой перекрывает границы и пути распространения вируса, третий ищет методы лечения среди известных лекарств — на новые банально нет времени.

Количество переболевших коронавирусной инфекцией людей будет описываться цифрой в несколько миллионов человек при благоприятном варианте, а может быть, и на два порядка больше. Нельзя исключить, что у многих из них функция легких окажется, как принято говорить в медицине, «скомпрометированной» из-за фиброза или образования кист в зонах поражения. Регенеративная медицина, вероятно, пригодится таким больным.

Инфекции со шрамом

До появления антибактериальных препаратов и вакцин именно инфекции были одной из главных причин смерти населения Земли. Каждое перенесенное человеком инфекционное заболевание оставляло свой след, поражая органы, иммунную систему, переходя в хроническую форму, и в конечном счете приводя к смерти в относительно молодом по современным меркам возрасте.

Не было бы счастья, так несчастье помогло

Методы клеточной терапии и, в частности, трансплантации костного мозга получили свое развитие в наше время отнюдь не по мирным причинам, а в период расцвета радиобиологии, изучающей воздействие радиации на живое. В эпоху холодной войны каждая держава искала способы восстановить и защитить организм солдат и мирного населения от последствий ядерного удара. Возможно, и пандемия коронавируса спровоцирует прорыв в области лечения заболеваний легких, связанных с необратимым снижением дыхательной функции.

В ХХ веке мы практически полностью искоренили ряд смертоносных или калечащих возбудителей и сейчас боремся с очень многими возбудителями. Но последствия хронических инфекций — вирусного гепатита, ВИЧ-инфекции, туберкулеза и других остаются серьезной проблемой. Среди них особняком стоит фиброз органа — формирование на месте погибшей ткани рубца, состоящего из плотной соединительной ткани, которая блокирует рост нервов, сосудов и никогда не замещается на клетки органа.

Самый яркий пример, известный любому из нас,— шрамирование кожи на месте ее достаточно глубокого и обширного повреждения или ожога. Точно так же фиброзирующие заболевания, связанные с хроническими инфекциями, поражают печень, легкие, сердце и другие жизненно важные органы, выводя их из строя.

Процессы заживления могут иметь два исхода — регенерацию с полным восстановлением структуры до исходного состояния или фиброз, то есть формирование соединительнотканной «заплаты», или рубца. У большинства пациентов, переболевших вирусной пневмонией из-за COVID-19, фиброза не случится, но можно ожидать и достаточно большого количества больных, у которых функция легких после коронавирусной инфекции будет снижена.

Клетка за клеткой

Исторически самым первым подходом в регенеративной медицине стала клеточная терапия с использованием стволовых клеток взрослого организма, способных делиться, чтобы поддерживать свою популяцию и при этом давать начало новым клетками органа (дифференцироваться). Этот метод блестяще показал себя в гематологии, онкологии, при некоторых заболеваниях центральной нервной системы, однако при фиброзирующем поражении ткани оказался практически бесполезен.

Использование стволовых клеток при сформировавшемся в ткани рубце разбивается о непроходимую стену соединительной ткани, из которой он состоит, а введение их на этапе поражения зачастую приводило к тому, что воспаление убивало стволовые клетки до того, как они могли выполнить свою функцию. Наконец, при инфекционных заболеваниях введение стволовых клеток может иметь совершенно непредсказуемые и даже опасные последствия, так как они обладают эволюционно выработанной способностью подавлять воспаление и, следовательно, локальную иммунную систему.

Мы можем лишь с определенной долей скепсиса сказать, что для лечения фиброза легких, вызванного коронавирусом, терапия с помощью стволовых клеток едва ли может оказаться эффективным оружием.

Вырастить новое легкое

Одним из самых ярких горизонтов в такой ситуации выглядит, конечно же, создание искусственного, так называемого тканеинженерного легкого (или пары легких) для пересадки больному в случае фиброза после излечения от инфекции. В экспериментах на животных уже были отработаны способы получения легких путем процесса, которые называет децеллюляризацией. В этом случае легкое от посмертного донора подвергали обработке поверхностно-активными веществами (детергентами) для того, чтобы уничтожить все клетки донора, несущие белки распознавания для иммунной системы.

Полученный белковый «остов», или матрикс практически невидим для иммунной системы, так как белки соединительной ткани у людей неотличимы с точки зрения иммунного ответа на них.

Далее децеллюляризованный остов легкого заселяется стволовыми клетками реципиента, причем зачастую именно клетками, способными формировать ткань легкого и сосуды, и далее начинается длительный процесс сборки органа в биореакторе. Для правильной «укладки» клеток в биореакторе моделируются дыхательные движения с растяжением стенок органа путем нагнетания жидкости. В итоге в 2010-х годах был опубликован целый ряд экспериментальных работ по созданию и успешной трансплантации таких легких мышам и крысам.

Но если говорить о задаче для человека, то следует признать, что эта технология требует посмертного донора органа. А с учетом охвата пандемии COVID-19 едва ли можно рассматривать перспективу массового применения такого метода, даже если учесть, что не все переболевшие будут поражены легочным фиброзом. Наконец, продолжительность и сложность этой процедуры, не говоря о необходимости проведения операции по трансплантации, делает такой подход чудовищно дорогим. Горизонт использования этой технологии в приемлемом для клинической практики масштабе составляет несколько десятилетий.

Читайте также:  Кленбутерол инструкция по применению сироп для детей · GitHub

Органоиды — заместители органов

Создание тканеинженерных легких могло бы также найти применение для разработки методов борьбы с распространением вируса в ткани и развитием отягощенного варианта течения COVID-19. Подобные легким по структуре и клеточному составу конструкции — так называемые органоиды, представляющие собой уменьшенную копию легкого в чашке или биореакторе, могут быть полезны для оценки эффективности препаратов, блокирующих инфицирование или репликацию вируса, а также для моделирования вызываемых им патогенетических процессов.

Важным здесь является создание органоида именно из человеческих клеток для более точного воспроизведения процессов, идущих в легких после контакта с возбудителем. Не говоря уже о том, что использование органоидных культур во всем мире признано одним из самых перспективных способов уменьшения распространенности опытов на лабораторных животных.

Таким образом, для исследовательских целей можно уже сейчас выращивать модельные органоиды человека, включая модели легкого, но заменить у человека фиброзированное легкое новым сейчас представляется достаточно сложной задачей, а использование стволовых клеток может быть недостаточно эффективным. Что же тогда может предложить современная регенеративная медицина для борьбы с фиброзом легких?

Управлять фиброзом в зоне повреждения

Одним из самых перспективных путей является борьба с фиброзом на этапе его зарождения, то есть в период принятия клетками «решения» о том, запустится образование рубца на месте разрушенной ткани или нет. Этот процесс зависит от клеток, которые называют миофибробластами и являются необходимыми для заживления повреждения ткани, однако они же потом становятся и источником белков, формирующих рубец. Оказалось, что повлиять на эти клетки возможно, но не с помощью самих стволовых клеток, а посредством продуцируемых ими белков — секретома (так называют совокупность всех секретируемых клеткой белков), многие из которых обладают противофиброзным действием.

Введение этот «коктейля» в легкие может быть эффективным на ранних этапах восстановления ткани, сдвигая баланс в сторону отсутствия фиброза. Однако не следует забывать о том, что секретом обладает определенным иммуномодулирующим действием и может уменьшать активность клеток иммунной системы, необходимых для борьбы с инфекцией. В любом случае такая стратегия может оказаться очень эффективной, хотя и потребует сложного выбора и, возможно, биотехнологического процессинга секретома для модификации его биологической активности.

Таблетка от фиброза

Не менее интересной выглядит стратегия, которая получила название «регенеративной фармакологии», когда для контроля процессов регенерации используются низкомолекулярные препараты — по сути лекарственные средства, причем зачастую уже использовавшиеся для лечения других заболеваний.

В настоящее время нам гораздо больше известно о препаратах и веществах, запускающих фиброз легких,— например, блеомицин, который используется для создания мышиной модели этого заболевания. Но, коль скоро этот процесс можно подстегнуть, то с определенной долей вероятности может быть установлена и мишень для его сдерживания. Идеальным сценарием в этом направлении является своего рода «таблетка от фиброза».

В определенной степени ею является препарат пирфенидон, который хорошо известен как средство для лечения идиопатического (т.е. с неизвестной причиной) фиброза легких. Снижая продукцию участвующих в фиброзе белков, в том числе коллагенов, являющихся основой рубца, он замедляет прогресс этого смертельного заболевания на многие годы.

Смогут ли пирфенидон и подобные ему препараты найти свою нишу для лечения последствий COVID-19, нам еще предстоит выяснить. Но точно нужно задумываться о том, что в мире после пандемии коронавируса может начаться пандемия заболеваний легких, связанных с фиброзом и необратимым снижением дыхательной функции.

Как быть с ибупрофеном

По интернету ходит информация, будто популярный при вирусных заболеваниях противовоспалительный препарат ибупрофен (нурофен, адвил) может ухудшать течение COVID-19. Этому предположению в настоящее время нет экспериментальных научных подтверждений, однако теоретически ибупрофен может влиять на течение инфекции, так как он повышает количество одного из ферментов, с которым вирус связывается для проникновения в клетки (речь идет об ангиотензинпревращающем ферменте 2-го типа).

Оружие большого калибра

Конечно же, эти весьма привлекательные решения могут показаться панацеей, и необходимо немедленно начать их использование. Однако в истории с COVID-19 мы уже неоднократно сталкивались с тем, что одно чересчур оптимистичное или, скажем прямо, безответственное заявление об эффективности того или иного препарата приводило к тому, что препарат пропадал из аптечных сетей, становясь недоступным тем, кто в нем нуждается долгие годы. В области регенеративной медицины мы должны быть максимально осторожными, несмотря на заманчивость скоропалительных решений.

Препараты и методы регенеративной медицины стоят на стыке процессов регенерации, морфогенеза (создания новой ткани) и, как ни печально, канцерогенеза, который некоторые исследователи называют «неудачной пародией на регенерацию». Многие из факторов роста, транскрипционных факторов и других регуляторных молекул являются регуляторами не только обновления или восстановления ткани, но и роста злокачественных опухолей.

Более того, мы выше говорили о фиброзе, описывая его как неблагоприятный исход течение процесса заживления, однако в эволюционной биологии ряд исследователей придерживается точки зрения, заключающейся в том, что рубец является защитной реакцией, призванной сохранить целостность органа при повреждении и заблокировать возможный рост опухоли в зоне повреждения. Действительно, рубец, являясь очень эффективным барьером для любого формирования структуры ткани, не дает прорасти не только здоровым клеткам, но и опухолевым.

Сейчас мы озабочены необходимостью остановить шествие COVID-19 по планете и минимизировать жертвы, однако в дальнейшем и (хочется верить) ближайшем будущем на первое место выйдут задачи восстановления здоровья переболевших, и тогда регенеративная медицина постарается приложить все усилия для того, чтобы ее методы оказались оружием большого калибра, направленным в нужную сторону. Условия и идеи для этого есть, дело за практикой и здравым смыслом.

Читайте также:  Финики польза и вред для организма мужчин, женщин, детей

В любом случае, несмотря на высокую готовность мировой и российской науки предложить потенциально востребованные технологии для борьбы с фиброзом ткани, мы, как врачи и ученые, обязаны настаивать и настаиваем на использовании их в соответствии с требованиями, обеспечивающими безопасность пациентов. Ускорение использования прорывных технологий или вынужденные сокращения протокола допустимы, однако дальнейшие меры по оценке баланса риска и пользы от нового метода являются необходимостью и частью этического кодекса науки.

И последнее. В условиях реальных угроз есть и положительный эффект: автоматически оказываются дезавуированными и уходят на второй план научно безответственные и при этом гротескно масштабные проекты, многие из которых, выражаясь современным сленгом, носят характер «научного хайпа». Как показывает опыт прошлого, экстремальные условия часто создают неожиданные стимулы и придают импульс направлениям, которые в «мирных условиях» планово развивались бы намного более спокойным темпом, а сплоченность ученых, отбрасывающих в борьбе с угрозой конъюнктурные и личные интересы, зачастую позволяет пасьянсу сойтись.

Как можно восстановить ткани после повреждения

Таблетка для запуска регенерации

Она на самом деле намного ближе к нам, чем кажется. Сейчас в мире нарастает проблема приобретенной глухоты, связанной с распространением индивидуальных аудиоустройств. Болезнь, которая раньше была уделом шахтеров, строителей, бурильщиков, становится недугом среднего класса. Наушники появляются у человека уже в четыре-пять лет, увеличивая срок шумовой нагрузки, накапливаемой к 30–40 годам, до предела. Американская компания Frequency therapeutics создала гель, несущий два препарата, запускающие регенерацию во внутреннем ухе слухового эпителия. После введения этого лекарственного средства во внутренне ухо мышей с «шумовой глухотой» у животных произошло восстановление слуха. При микроскопическом исследовании оказалось, что у них наблюдались все признаки регенерации волоскового эпителия внутреннего уха, то есть восстановление утраченной структуры. Сейчас препарат готовится к клиническим исследованиям, и аналогичные по принципу лекарства создаются для лечения рассеянного склероза, болезней периферических нервов и других заболеваний с необратимым поражением ткани.

НЕОБРАТИМОЕ ЗАБОЛЕВАНИЕ ЛЕГКИХ ТЕПЕРЬ МОЖНО ЛЕЧИТЬ

Доктора Президентской клиники применяют уникальные препараты, замедляющие распространение такого тяжелого заболевания, как фиброз легких. Пока что это единственный лекарственный метод лечения болезни. Альтернатива ему – лишь трансплантация органа.

«Нас обнадеживает то, что сегодня медицинской наукой создано два препарата, которые позволят нам, судя по результатам больших исследований, по крайней мере, замедлить темпы прогрессирования болезни. Это таблетки, которые к счастью зарегистрированы на этот год в Казахстане. Для этого в нашей стране был пересмотрен клинический протокол, что позволит нам законным путем применять эти препараты» — рассказала главный терапевт Больницы, доктор медицинских наук, Роза Бакенова во время обучающего семинара для врачей.

Причины смертельного заболевания на сегодняшний день так и не найдены. Фиброз распознают по рубцам на ткани органа. Из-за них в легких нарушается газообмен, и человек часто страдает от недостатка воздуха. У больных развиваются одышка и хронический кашель, которые усугубляются со временем: люди с таким диагнозом в среднем живут не больше четырех-пяти лет. Это редкое заболевание имеет самую высокую смертность — выше, чем при различных видах рака, потому внедрение инновационных препаратов в Казахстане на базе Больницы Медицинского центра – пока что единственная возможность для пациентов остановить болезнь.

Рефлюксная болезнь может привести к смертельному заболеванию легких

Каждый десятый россиянин страдает редкими заболеваниями

О редких заболеваниях принято думать — ну уж это-то меня точно не коснется. А вот и не факт. Редкие болезни на самом деле не такие уж и редкие — сегодня ими страдает каждый десятый (!) россиянин. Симптомы многих впервые дают знать о себе лишь во взрослом возрасте, а иногда даже ближе к старости. И лишь некоторые редкие болячки — генетические, остальные зависят от факторов окружающей среды.

Сегодня в мире известно более 8 тысяч таких заболеваний; каждую неделю выявляют 2-3 новых; каждый год — список пополняется на 200-300 позиций. Лечение придумано лишь от 300 из них, но в России его получают единицы.

Тем временем, Российское респираторное общество выступило с инициативой объявить 2017 год Годом борьбы с идиопатическим легочным фиброзом — болезнью, с которой может столкнуться каждый. По прогнозам ученых, уже в ближайшие годы этот диагноз станет одним из лидирующих в структуре орфанных болезней.

28 февраля мир уже в 10-й раз отметил День осведомленности о редких заболеваниях, которыми в мире болеют около 350 миллионов (!) человек, а в России, по экспертным оценкам, не менее 5 миллионов (хотя в федеральном регистре лишь 15 132 больных, из которых 7 885 детей). Время для постановки диагноза для редкого больного может составлять от 5 до 30 лет. А 95% не имеют схемы лечения.

— Сегодня мир увлечен темой редких заболеваний, что не удивительно — ведь они встречаются все чаще. Более 20% всех лекарств, которые находятся в разработке, предназначены для их лечения, но средняя стоимость терапии для одного пациента в год в несколько раз выше, чем для больных распространенными болезнями. Например, лечение одного пациента с мукополисахараидозом стоит около 20 миллионов рублей в год, — говорит директор Института экономики здравоохранения ВШЭ, директор Независимого Института Социальных Инноваций Лариса Попович. — Поэтому экономики всех стран ищут различные решения, чтобы не оставлять больных наедине со своими страданиями.

Если говорить о России, то у нас официально признаны лишь 215 редких болезней. А вот в перечень нозологий, лечение которых должно обеспечиваться за счет государства, попали и вовсе лишь 24 из них. Мало того — на практике препаратами обеспечиваются только четверть пациентов, которые входят в этот список. 95% регионов признались, что не могут самостоятельно потянуть это бремя и просят помощи федерального бюджета, которой нет. В общей сложности государство тратит на таких больных 325 миллиардов рублей в год; сами же они выкладывают за свое лечение 806 миллиардов. Доступ к таргетной дорогостоящей терапии называют сегодня самым острым проблемным вопросом. По оценкам МЗ РФ, совокупный дефицит региональных средств на лечение редких больных в прошлом году составил 6 млрд. рублей.

Читайте также:  Перхоть у ребенка причины и лечение, народные средства

Больше всего в этой ситуации страдают взрослые. На детей деньги всегда выделяют охотнее; к тому же буквально на днях президент дал поручение обеспечивать маленьких пациентов с хроническими болезнями лекарствами за госсчет независимо от того, есть ли у них статус инвалида. «Однако по взрослым такого поручения нет», — подчеркивает Лариса Попович.

Так, из 1000 пациентов с идиопатическим легочным фиброзом (ИЛФ) современные лекарства за счет казны получают лишь. 30 человек. А это заболеваний чаще всего дебютирует уже после 40 лет, когда, казалось бы, ничто не предвещает беды. «При этой болезни легочная ткань замещается рубцовой и кистами. Легкие превращаются в резиновую губку и не могут выполнять свою основную функцию — газообмена, они уменьшаются в размерах, становятся буквально величиной с кулачок ребенка. В итоге в кровь поступает все меньше кислорода и человек начинает задыхаться», — рассказывает академик РАН, главный терапевт-пульмонолог страны Александр Чучалин.

— У меня лет пять назад началась одышка, появился кашель. Для курильщика дело, в общем-то, обычное. Думал — вот сейчас брошу, и все пройдет, — рассказывает один из пациентов, 42-летний Юрий К. из Москвы.

Курить он бросил, а симптомы начали лишь нарастать. И дошло до того, что его госпитализировали с острой дыхательной недостаточностью. Подозревали эмфизему легких, и лишь год назад поставили точный диагноз — ИФЛ. История обычная — обычно на постановку такого диагноза, который выявляется крайне сложно и по симптомам напоминает и бронхиальную астму, и бронхит (основные жалобы — одышка и кашель), уходит пара-тройка лет. Юрию повезло — он один из 30, кто получает современную антифибротическую терапию. Болезнь эта неизлечимая, и, увы, после постановки диагноза пациенты живут в среднем год-два, но лекарства позволяют затормозить ее прогрессирование. Юрий говорит, что стал чувствовать себя получше и может добраться без остановки на второй этаж по лестнице. «Терапия тормозит падение функции легких, но не вылечивает», — подчеркивает главный пульмонолог Москвы Андрей Белевский.

Причина появления ИЛФ науке неизвестна, но ученые предполагают, что она чаще развивается у тех, кто курит, работает на вредных производствах, у кого есть желудочные заболевания (особенно, рефлюксная болезнь), хронические инфекции; в группе риска – мужчины.

Российское Респираторное Общество уже поставило цель — перевести ИЛФ из разряда смертельных болезней в разряд хронических. А для этого нужно наладить ситуацию с диагностикой (чем раньше ставится диагноз — тем больше шансов на продолжительную жизнь); создать национальный регистр пациентов

. Тем временем, проблему редких болезней обсудили на селекторном совещании Совета общественных организаций по защите прав пациентов при МЗ РФ. В нём приняли участие руководители профильных комитетов Министерства, эксперты в области орфанных заболеваний, руководители пациентских сообществ. Одним из достижений 2016 года эксперты назвали введение квот на генетическое обследование и консультацию для орфанных пациентов в Москве и Томске, что позволило многим семьям сделать бесплатно дорогостоящие генетические анализы.

Однако с лекарственным обеспечением пациентом дела по-прежнему плохи.

– Уже в первые месяцы 2016 года стало очевидно, что отсутствие федеральной финансовой помощи на лечение «редких» неминуемо создаст весьма напряжённую ситуацию в большинстве российских регионов. К середине прошедшего года пациенты снова активно вернулись к защите своих прав в судах, значительный спад которых произошел в 2015-ом, наиболее благополучном с точки зрения финансирования «редких» годом. Так, в нашей практике возобновились суды даже в отношении лечения детей, чего не бывало с 2013 года: наших деток даже в дотационных регионах обычно начинали лечить «без боя», — говорит председатель общественной организации Анастасия Татарникова.

Из-за недофинансирования многим пациентам приходится прерывать начатое лечение, что нивелирует достигнутые такими огромными усилиями и столь существенными финансовыми вложениями эффекты для их хрупкого здоровья. В период с 2013 по 2015 год суммарные расходы субъектов выросли в 2 раза и составили в 2015 году 10,5 млрд. рублей, а в 2016 году уже около 13,6 млрд. Совокупная доля расходов бюджетов субъектов РФ на лекарственные препараты для больных с редкими заболеваниями в 2015 году составляла 22,6% от всех расходов на региональных льготников, а в 2016 году уже превысила 25%, но в некоторых регионах достигала 50%-70%. Эти данные говорят о том, что в финансировании здравоохранения субъектов РФ происходит вынужденное перераспределение средств, от которого страдают все льготные категории граждан, лекарственное обеспечение которых является исключительным полномочием субъектов РФ.

Как отмечает Елена Красильникова, заместитель директора Института ЕАЭС, «показатель уровня удовлетворенности в лекарственных препаратах в 2016 году составил менее 60%, и он стал самым низким с 2012 года. Важно понимать, что обязательства по финансированию лекарственного обеспечения (как части организации медико-социальной помощи орфанным больным) возложены на органы государственной власти субъектов. Это означает, что ответственность за решение проблемы несут главы регионов, правительства и законодательные собрания субъектов. В январе 2017 года ряд законодательных собраний регионов выступили с обращениями в федеральные органы власти: Саратовская, Ивановская, Ульяновская, Псковская, Новосибирская, Амурская, Сахалинская области, республики Коми, Татарстан, Карачаево-Черкессия. Суть обращений – передача полномочий на федеральный уровень. Реализация субъектами права законодательной инициативы – в настоящий момент наиболее действенный инструмент получения финансовой помощи целевого характера из федерального бюджета».

Ссылка на основную публикацию
Фезам инструкция по применению показания, противопоказания, побочное действие – описание Phezam капс
Фезам Инструкция по применению Форма выпуска, состав и упаковка Фезам, как указано в инструкции по применению, выпускают в виде капсул....
Успешная диагностика и лечение рецидивирующего полихондрита
ХОНДРИТ ХОНДРИТ (chondritis; греческий chondros хрящ + -itis) — воспаление хряща. В связи с ликвидацией эпидемий тифов, частым осложнением к-рых...
Успешное проведение беременности и родов у пациентки после эмболизации маточных артерий (клиническое
Эмболизация маточных артерий и беременность Сегодня для лечения ряда гинекологических заболеваний используются органосохраняющие технологии, которые дают возможность женщине забеременеть в...
Фейсбилдинг пять упражнений для гимнастики лица в домашних условиях
Фейсбилдинг: пять упражнений для гимнастики лица в домашних условиях Морщины и обвисания на лице происходят из-за мышечного дисбаланса. Фото: GLOBAL...
Adblock detector